Мое детство прошло в Бердичеве Житомирской области. Оттуда призвали в Советскую Армию в город Биробиджан. Это еврейская автономная область на Дальнем Востоке. Там очень суровый климат, тяжелые условия жизни. 

Я из семьи верующих. Решил, что буду солдатам и офицерам рассказывать о Боге, хоть в то время это делать строго запрещалось. Но я понимал, что солдаты тоже нуждаются в Боге. Кто же им расскажет о Христе? 

До офицеров части очень быстро дошли слухи о том, что я много говорю о Библии. 

- Агитируешь против Советской власти? – кричал на меня командир взвода. – Родину не любишь? Подожди, я тебе устрою!

В конце концов, офицеры решили отправить меня на перевоспитание во взвод, где почти все были со Средней Азии. В первый же день после отбоя ко мне подходит гурьба азербайджанцев.

- Так ты, - говорят, - изменник Родины? Враг народа?

- Хотите, я расскажу вам об одном «изменнике?» - спокойно ответил я.

Заинтересовались. И я стал рассказывать об Иосифе. Как родные братья отвергли его, продали в рабство… Ребята слушали меня до двух часов ночи. Вместо того, чтобы бить меня, сказали всей казарме:

- Никому пацана не трогать. Он будет у нас муллою.

Я не соглашался.

- Я – христианин, - говорю. Как я могу быть муллою у мусульман?

- Ты же говоришь о Боге? Вот и будешь нам о Нем рассказывать! 

И я согласился. 

Прошло время. Ночами азербайджанцы слушали истории из Ветхого Завета. Однажды кто-то из них спросил:

- А чего ты только нам о Боге рассказываешь? Сказать об этом на весь полк слабо?

- Как же мы на весь полк скажем?

- Давай придумаем.

И придумали! Ночами разучивали песню, которую до этого в армии никто не пел. То была песня об Иисусе Христе. В ней такие слова: «Думайте, люди, наша земля устала. Люди, гробовая бездна навсегда укроет и возврата нет. Сердце, подскажи любезней, кто нас успокоит? Кто нам даст ответ?» И был в этой песне припев. Его запевал старшина взвода: «С вашим сознанием ждет Он свидания, ваш разрешит вопрос. Он сострадающий и всепрощающий, имя ему (и мы все громогласно подхватывали) ХРИСТОС!» 

Песня легко пелась в ногу. Мы разучили ее и однажды на вечерней прогулке спели перед всей частью. В вечерней тишине слова этой песни далеко разносились вокруг. А кругом будто все затихло и замерло. Звучала только эта песня и громогласное «ХРИСТОС». 

Офицеры понимали, что виновник всему я. Сразу же отправили на гарнизонную гауптвахту. Три месяца сидел в одиночной камере. Не знал, что против меня фабриковали дело. Поочередно допрашивали всех солдат нашего взвода и роты. Заставляли ребят говорить, что агитировал их против Советской власти. Удивительно, но никто из солдат не испугался, не сломался, никто никаких бумаг не подписал. Я стал для них своим. Я был их муллою. Другом, братом… За это я каждому из них благодарен. 

ТАЙГА

В один из дней меня посадили в грузовую машину и по замерзшей речке повезли далеко в глухую тайгу. Трое с половиной суток мы ехали, останавливаясь только на ночь. Потом меня выбросили из грузовика. И… оставили умирать. Дали только нож и небольшой топорик. Спичек не было. 

- Если веришь Богу, пусть твой Бог с тобой и возится. Пусть Он тебя и спасает.

Я думал, что это злая шутка такая. Попугают, отъедут на пару километров, посмеются, а к вечеру вернутся и заберут. Но никто не вернулся. К середине ночи я понял, что попал в большую беду. Меня спишут. Отправят домой цинковый гроб с какой-нибудь чуркой внутри, помянут рюмкой и пошлыми шуточками, забудут, как подстреленную плешивую собаку. Я упал на колени перед Богом и горько плакал. Молился, кричал в небо и… снова плакал.

Река была моей дорогой к людям. Но как пройти полторы тысячи километров по тайге зимой? Без теплой одежды… Без оружия… Без спичек… Я попытался было идти, но понял, что это безнадежно – замерзну. Тогда в огромном сугробе под берегом выкопал что-то вроде берлоги. Спал, пытался согреться.

Заметил, что иногда в узкую щель, оставшуюся на месте входа в мой «дом», заглядывают соболя. Очень любопытный зверек. Из ткани нательного белья я сделал тонкую косичку (как суровую веревку), а из этой веревки сделал петлю. И знаете, я поймал соболя! Со вторым было проще. А потом приловчился так, как, может, и таежные охотники не умеют. Мех и мясо спасли меня от верной смерти. Но Господь сделал главное – Он не дал мне упасть духом! Строки из 90-го псалма и вера в то, что Бог хранит меня в любых ситуациях, укрепляли меня.

Пять смертей я пережил за время моего путешествия по тайге, которое продолжалось больше семи месяцев. Голод, холод, дикие звери… Однажды мне встретился медведь-шатун. Я видел его не из далека. Нет! Мы смотрели друг на друга на расстоянии… пяти шагов. Мне оставалось только молиться к Богу. Я молился несколько часов, пока медведь не ушел. 

Весной Господь сохранил меня при встрече с рысью. В начале лета «познакомил» с медведицей. Я был рад встретить даже врага, лишь бы было с кем поговорить. Увидел маленького медвежонка, и поймал его. Думал приручить. Не сообразил сразу, что у него есть мать, что она где-то рядом. А она на писк медвежонка кинулась из кустов, как крейсер. Я бросил малыша навстречу матери и бросился бежать. Верю, что ангелы стали между мной и разъяренной медведицей. Она за мной не кинулась, а то, конечно же, легко догнала бы.

Последняя смерть - это множество энцефалитных клещей, от которых у меня не было никакой прививки. Я получил более сотни укусов от клещей с оранжевым окрасом. Именно оранжевый цвет - признак носителя энцефалита. Я не знал, какими могут быть последствия. Мое тело покрылось узлами, которые сильно чесались. Они образовывались от того, что часть клеща оставалась в моем теле, потому что я не мог его полностью удалить.

ЗДРАВСТВУЙТЕ!

Когда я вернулся в воинскую часть, этому долго никто не мог поверить. Офицеры были в каком-то полушоковом состоянии, отворачивались от меня, опускали глаза. Меня сразу же отправили подальше в госпиталь. Я просил врачей что-то сделать, потому что от набухших узлов все мое тело воспалилось, начало кровоточить. Вместо утешения я получил вердикт, что мои дни сочтены. Укус энцефалитного клеща парализует нервную систему человека. Что говорить о десятках или сотнях укусов.

- Мы сделаем все, что возможно, - говорил врач, - но лет пять жизни в парализованном состоянии – это лучшее, что может случиться в твоем положении.

Я не хотел с этим соглашаться! Я не умер в тайге. Неужели теперь, среди людей, мне придется умереть от каких-то клещей?

Больного меня комиссовали и отправили домой. 

НАУКА – НЕ БОГ!

Спустя пять лет я действительно заболел энцефалитом. В то время был женат, мы имели двоих детей, и жена Сусанна носила третьего ребенка. Меня положили в больницу Бердичева, но врачи сказали, что ничем не могут помочь. Отправили в областную железнодорожную больницу Казатина, поскольку я работал на железной дороге. 

У меня началось поражение почек, печени, желудка, поджелудочной железы… Мои внутренности покрывались язвами. Мучили боли и бессонница. Областные врачи, сделав диагноз «поражение центральной нервной системы головного мозга», направили меня в Киев, в научно-исследовательский институт. 

Врачи хотели мне помочь, но… они не всесильны. Даже очень серьезные ученые иногда опускают руки и говорят: «Даже не знаю, что тебе сказать». Однажды я не почувствовал своих ног, потому что начался паралич частей тела - ноги, руки, речь, слух, зрение… Через полгода я стал полностью беспомощным - недвижимым, слепым, глухим и немым. Врачи предложили моим родителям вскрыть мне головной мозг не для лечения, а для опыта, потому что моя смерть была уже слишком очевидной. 

- Не надо операций, - ответили родители. – Если нет надежды на науку, нам остается уповать только на Господа. Вот пусть Господь и решит.

Меня забрали домой. 

- Возможно, вы не успеете его довезти, - говорили врачи на прощание. – А если и довезете, больше трех дней ему не прожить.

ДОМА

Когда меня привезли домой (мне потом об этом рассказали), моя жена упала прямо на асфальт и кричала к Богу. Врачи ей сказали, что наш третий ребенок должен родиться уродом. Тогда еще не определяли, кто может родиться. Соседи тоже плакали. Говорили: «Вот, долечили: своими ногами шел в больницу, а назад парализованного привезли». У меня были ужасные боли. Мне даже вкладывали полотенце в рот, чтобы я не выламывал себе зубы. 

Я не мог двигаться и говорить, но мысли во мне все еще жили. Почему меня медведица не разорвала? – думал я. Почему медведь-шатун меня не съел? Почему я не умер от голода? Почему не замерз в тайге? Зачем я остался жить?! Неужели для того, чтобы вот так умереть, разбитым параличом? Не было в этом логики! Я молился и просил Бога внести в мое сознание ясность. 

Было воскресенье. Ко мне пришли братья. Оказывается, в церкви во время молитвы было пророчество обо мне. «Ты спрашиваешь, почему ты, а не другой, а Я избрал тебя для этого! Милость явлю, исцелю и пойдешь, всем засвидетельствуешь о том, что Я сделал с тобою! И пройдешь по всему миру с этим свидетельством, и многие люди узнают, что Я реален!» 

Я, конечно, верил, что Бог может меня исцелить. Но почти невозможно было поверить, что в Советском Союзе я смогу говорить о чудесном Боге. Нет, это немыслимо. Служба в армии – серьезный опыт. Тогда мне и в голову не могло прийти, что… побываю во многих странах, что радио- и телепередачи с моим свидетельством обойдут ещё больше стран и континентов.

ИИСУС

Моя мама позже мне рассказала вот что. У нас в доме молитва. Было много людей, и она увидела, как судорога пробежала по моему телу. 

- Все, умирает! – закричала мама. - Братья, молитесь! 

Все стали молиться. Побежали за пастором церкви. А мою темноту в этот миг озарила вспышка света. Я открыл глаза и увидел, что на моей кровати сидит муж в белой одежде. Я закричал, как мне казалось, на всю комнату: «Иисус, это Ты?» Но это был ангел, который ответил: «Я не Иисус, но вот идет Иисус. Скажи ему, что ты хочешь». Я увидел, как исчезла стена дома и в комнату въехала сверкающая колесница, запряженная тремя белыми лошадьми. На колеснице сияющий Иисус Христос. Я не видел его лицо, как рисуют его на картинах: было сплошное сияние в лице, белые вьющиеся волосы. Люди вокруг слышали, как я разговаривал с Иисусом Христом, но ничего не видели. 

- Что ты хочешь? – спросил Господь. 

- Хочу быть здоровым. Хочу ходить, говорить… 

- Боли сниму, говорить будешь, а ходить… до времени… 

Я вдруг увидел, что нахожусь в какой-то комнате на полу, вокруг меня какие-то тени. Меня подняли. Это оказались мои братья. Я открыл глаза и закричал: 

- Братья, я вас вижу! 

- Ты не только видишь… Ты уже и разговариваешь, - ответили они, и было видно, что все сильно потрясены. А я даже внимания не обратил, что стал разговаривать. 

Я был в одних трусах, смотрел на свое синее тело, и вдруг прямо на глазах оно стало меняться. Тело стало розоветь. Я сказал, что чувствую, будто мои внутренности переворачиваются. Боль из тела ушла. Я вдруг сильно захотел есть. 

Мама спросила: 

- Что тебе? 

- Борщ хочу. С чесноком. 

- Борщ дадим, а… чеснок, наверное, все-таки нельзя. 

Когда я ел, подумал: Господи, как хорошо людям, которые могут есть, могут видеть, слышать, говорить… 

11 ЧАСОВ

Не знаю почему, но я был уверен, что Господь поставит меня на ноги в следующее воскресенье в 11 часов. Я сказал об этом все, кто был у нас дома.

В следующее воскресенье к девяти часам утра у нас собралось около 50 человек. Молились. На видном месте поставили часы, чтобы видеть время. Молятся и смотрят то на меня, то на часы. Чем ближе к заветному времени, тем напряженнее атмосфера в доме. В голосах чувствовалось большое волнение. 

Когда я увидел, что стрелки сошлись на одиннадцати, я закричал: 

- Иисус, посмотри уже 11! Я готов вставать! 

Братья подошли ко мне, подали мне руки и говорят: 

- Во имя Иисуса Христа тебе говорим - встань! 

В тот момент я почувствовал, как горячая струя прошла во мне от поясницы до пальцев ног. Я впервые за многие месяцы почувствовал мои ноги! Понял, что это исцеление. Сел на кровати, а потом и встал. Сделал один, второй… А потом как начал кричать! Кричать и прыгать. Прыгал так, что остановиться не мог. Один брат хотел меня остановить, взяв меня за руку, но мы стали прыгать вместе. 

Я выбежал во двор, бегал и кричал: 

- Мой Бог живой! Соседи, выходите со своих дворов… Мой Бог милость явил для меня!

ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ… ПОЛУЧИЛ

…Позже меня обследовали в Киеве на консилиуме профессоров. Сравнивали старые снимки и анализы с новыми. Наконец, сделали заключение: «Никаких признаков болезни не обнаружено. Выздоровление получил на почве религиозных убеждений». Это писали люди, которые в Бога не верили. Но иначе объяснить то, что со мной случилось, они не могли.

 Павел ФРАНЧУК,

г. Бердичев