«Воззови ко Мне и Я отвечу тебе…! (Иеремия 33:3)

 

Я окончил Харьковское летное училище. Летное дело любил. Дослужился до того, что меня назначили летчиком-испытателем при конструкторском бюро.

 

…В тот раз на испытании был самолет ИЛ-14. Шел я по маршруту Воркута-Норильск-Якутск-Магадан-Хабаровск. В Магадане мы (четверо летчиков экипажа) хорошо отдохнули. Самолет заправили, попутно мы захватили почту и четырех пассажиров до Хабаровска – мужа с женой и дедушку с девятилетней девочкой.

 

Прогрев двигатели, взлетная полоса. Взлетели. Самолет взял курс на Хабаровск. За бортом – минус 16 градусов. Магаданская авиаслужба держала нас на радиосвязи, пока мы не перешли на связь с Охотском. Под крылом проплыли огни города, слева – Охотское море, справа – дремучая тайга, окутанная седой морозной мглой. Яркая луна освещала таежные поляны и холмы, покрытые пушистым снегом.

 

Остались позади огни Николаесвска-на-Амуре. Мы перешли на связь с диспетчерской авиаслужбы Хабаровска и уже думали об отдыхе после полета. И вдруг… резкий крен на левое крыло - двигатель отказал! С большим усилием удалось удержать самолет в горизонтальном положении. Предупредили Хабаровск о случившемся.

 

- Разрешаем вынужденную посадку, - ответил диспетчер. И добавил, - На Амуре лед еще слабый.

 

До Хабаровска оставалось около двухсот километров. Скорость полета уменьшилась, нагрузка на второй двигатель возросла. Мы с напряжением прислушивались к его работе и жадно искали среди темнеющей в лунном свете тайги хоть маленький свободный пятачок для посадки. Но… кругом одни холмы.

 

Вдруг самолет завибрировал. Из сопла сильными выхлопами стали вылетать огненные снопы. Еще мгновение и… захлебнулся второй двигатель. Самолет начал падать. Я рванул штурвал на себя, чтобы хоть как-то спланировать над тайгой. В висках оглушительно стучало от перегрузки и страха, сердце судорожно отсчитывало последние удары, мысли лихорадило. Мы падали на скалистую сопку. Это последние мгновения…

 

Вдруг словно молния озарила мой разум. Я громко закричал:

 

- Господи, спаси, если Ты есть!

 

В то же мгновение самолет развернуло вдоль сосны. Оторвавшиеся крылья с двигателями разлетелись в разные стороны. Я не почувствовал ни удара, ни боли…

 

Сколько времени я был в обмороке, не знаю. Наконец, стало возвращаться сознание. Кругом мертвая тишина. Мороз. Я попытался выбраться из смятой кабины, но был зажат, как в тисках. «Замерзну!» От страха сжалось сердце. И в этот момент я услышал голос девочки, которая летела с нами. Я отчаянно закричал:

 

- Кто живой, помогите!

 

Заскрипел снег под чьими-то шагами. Это был дедушка Кристинки (так звали девочку). Около часа ушло на мое освобождение. И… о чудо! Я был не только живой, но и невредимый, как дедушка с Кристинкой. Остальные летчики и пассажиры погибли.

 

На небольшой поляне мы развели костер, чтобы согреться, устроились на самолетных сидениях. В голове роились разные мысли. Я стоял перед невероятным фактом – мы живы! Кого благодарить? Кому я обязан своим спасением? Богу, к которому в последний миг взмолился? Или это невероятно счастливая случайность?

 

Александр Михайлович, дедушка Кристинки. вынул из-за пазухи довольно потертую книжечку, полистал и стал читать:

 

- Кто обращал взор к Нему, те просвещались, и лица их не постыдятся. Сей нищий воззвал, - и Господь услышал и спас его от всех бед его. Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его и избавляет их. Вкусите, и увидите, как благ Господь! Блажен человек, который уповает на Него!

 

Он посмотрел на небо глазами полными слез. В них светилась беззаветная любовь и благодарность к Богу. Мне захотелось еще раз услышать эти слова. Хотел хоть прикоснуться к этой книжечке – Евангелии, все страницы которой были в разноцветных отметках. От этих пожелтевших страниц исходила какая-то живая сила, незримый источник мира.

 

Александр Михайлович предложил поблагодарить Бога, преклонив колени прямо здесь, у костра. Для меня это было непонятным, даже диким, но я стал на колени рядом с ними.

 

Я слушал, как молилась Кристинка – просто, по-детски благодарила Бога за спасение. Александр Михайлович молился громко и долго. А я в свои 39 лет не умел молиться, даже не мог произнести ни одного слова благодарности Тому, Кто спас меня от смерти и увечья. Только слезы текли из моих глаз, омывая мое гордое, самоуверенное, пораженное грехом сердце…

 

Александр Михайлович рассказал, что сам он из Украины. Был осужден за веру, десять лет отбыл на Колыме на золотых приисках. Тяжелый, изнурительный труд, издевательства и побои уголовников, которых натравливало лагерное начальство, не сломили его. Голодная смерть ходила по пятам. Не раз он был у последней черты своего каторжного земного пути, но оставался верным Богу.

 

Я слушал его рассказ, и моя катастрофа казалась мне незначительной в сравнении с теми человеческими страданиями, которые охватывали все концы нашей огромной страны… В моем сознании стало появляться понимание того, что какая-то великая сила во все века помогала христианам безропотно переносить беду. Я узнал, что сотни тысяч христиан умирали на аренах под пытками, горели в кострах, черпая силы у воскресшего Христа, взирая на Его Голгофский подвиг.

 

Костер горел ярко. Кристинка дремала, прильнув к дедушкиной груди… А я слушал его рассказы. Во мне произошел переворот. Моя самоуверенность и гордое «я» были разбиты. Передо мной открылся совершенно новый мир – мир без слез и страданий, без насилия, рабства и греха. Миг, где нет обмана, греха и коварства. Мир любви со Христом.

 

Забрезжил рассвет, солнце осветило заснеженную тайгу. И тут, при утреннем свете, мы рассмотрели ужасные следы катастрофы. Страшно было смотреть на изуродованные тела моих друзей.

 

Прибывшие из Москвы и Хабаровска комиссии были поражены результатами расследования. Кресла Александра Михайловича и его внучки не пострадали в то время, как все остальные сидения были покорежены, а некоторые даже сорваны с креплений.

 

Сделав геометрические расчеты (угол падения, удар массы и др.), они не верили своим глазам, видя нас живыми и невредимыми. Они понимали, что это невозможно, что это чудо…

 

Моя личная «трасса» с того дня пролегла ввысь - в небеса! Сердце мое ликует! Часто перечитываю любимые места Священного Писания:

 

«Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим».

 

«Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться, ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых».

 

Василий НАУМЕНКО

 

От редакции: Не нужно ожидать старости, чтобы однажды сказать Богу: «Вот он я, Господи». Лучше иметь добрые отношения с небом со дня своего рождения. Но раз уж мы родились в семьях, где Бога не знали, где мать с отцом за дитя не молились, и Евангелия в доме не было, то лучше постучаться в небесную дверь сейчас. Чтобы были разрушены родовые проклятия, чтобы Господь стал другом и научил мудрости, чтобы сохранил от беды…

 

Скажи так:

 

«Отец Небесный! Я слышал о Тебе, но… никогда не общался с Тобою. Я хочу иметь это доброе общение. Прости, если что-то в своей жизни делаю не так. Прости все мои грехи. Иисус Христос, будь моим Господом и Спасителем! Избавь меня от зла, сохрани от беды, благослови моих детей… Веди меня по жизни до того дня, пока не наступит мой час. И до, и после смерти я хочу быть в твоей власти. Аминь!»